(Russian) «НОВАЯ ШОКОВАЯ ТЕРАПИЯ» – ВСТУПЛЕНИЕ КИРГИЗИИ В ТС: ЗАКРЫТЫЙ СИТУАЦИОННЫЙ АНАЛИЗ

Sorry, this entry is only available in %ўзбек:, : and % For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Решение проблем развития Таможенного союза внутри сложившейся триады (Белоруссия, Казахстан, Россия) или расширение путем присоединения стран с неясными перспективами? А Киргизии это нужно? Ответы на эти и ряд других вопросов зафиксировали эксперты в ходе ситуационного анализа, проведенного на базе Центра перспективных исследований (Бишкек) 21 марта 2013 года.

В закрытом совещании приняли участие Кубат Рахимов – учредитель и директор ОсОО Smart business solutions Central Asia – эксперт по транспортной инфраструктуре; Мелис Джунушалиев – экс-директор Национального института стратегических исследований при президенте Киргизии, ныне – независимый эксперт; Дмитрий Евлашков – директор представительства «Российской газеты» в Киргизии; Александр Князев – координатор региональных программ – старший научный сотрудник Института востоковедения РАН (Москва); Марат Шибутов – представитель Ассоциации приграничного сотрудничества в Казахстане (Алма-Ата), Михаил Пак – шеф-редактор Восточного бюро ИА REGNUM (Алма-Ата), Сергей Масаулов – директор ЦПИ, ведущий совещания (Бишкек), а также эксперт аппарата президента Киргизии, пожелавший сохранить анонимность. Использованы также материалы Независимого института социально-экономических и политических исследований (НИСЭПИ), любезно предоставленные профессором Олегом Манаевым из Минска.

Главный замысел нынешнего совещания – обратить внимание на необходимость разработки практических управленческих шагов, без которых интеграция пока в основном остается и может так и остаться лишь идеологическим конструктом.

Отчет публикуется ИА REGNUM в сокращенном (преимущественно в рекомендательной части) виде, как и предыдущий из этой серии [Мнение экспертов: Разделение Афганистана или создание сети военных объектов в Средней Азии?]. За рамки публикации вынесены в основном и вопросы внешнего негативного влияния на интеграционный евразийский процесс.

Общая константа участников ситуационного анализа заключается в согласии с тезисом о том, что альтернативы интеграции стран постсоветского пространства не существует. Формирование «национальных государств» как основных субъектов человеческой истории было связано с зарождением и оформлением индустриальной формации, именно национальное государство стало квинтэссенцией индустриальной модели развития. Оно исчерпало ресурсы для своего воспроизводства по мере перехода общественного развития – в его глобальном измерении – в новую стадию: постиндустриальную. Постиндустриальные виды деятельности, да и развития в целом, вышли за рамки существующих национально-государственных границ. Стремительно растущая глобальная конкуренция не оставляет выбора между сохранением суверенитетов в формате интеграционного альянса («Евразийский проект»), либо его, суверенитета, полной потерей и подчинением программам «управляемых конфликтов» и геополитического проектирования, далекого от национальных интересов стран региона («Большая Центральная Азия», «Большой Ближний Восток», «Новая Южная Азия», «Независимый Курдистан», «Восточный Туркестан» и т.п.).

Вопрос должен ставиться о другом: о механизмах, принципах и алгоритмах реализации евразийских интеграционных проектов, начальным из которых является, без сомнения, Таможенный союз.

Для понимания этих механизмов, принципов и алгоритмов необходимо признать несколько аксиом. Одна из них – признание неадекватности применения понятия «Центральная Азия» и синхронная констатация того факта, что Казахстан в геополитическом контексте является отдельным субъектом любого проектирования.

Не существует и Средней Азии – как совокупности политических, экономических и даже общественных институтов. Более того, сама история попыток интеграции в мифическом регионе «Центральной Азии» говорит скорее о размежевании, нежели об объединении. Во всех государствах сформировались олигархические и финансово-промышленные группы, преследующие интересы, неадекватные не только межгосударственным, но даже и национальным интересам отдельных государств и способные в силу специфики местных политических систем оказывать существенное воздействие как на политические пристрастия первых лиц, так и на политику государств региона в целом. Теневой характер огромных секторов экономики в каждой из стран региона также зачастую препятствует легальным интеграционным инициативам [здесь и далее квадратными скобками обозначены сокращения].

Большой ряд сомнений существует к настоящему времени относительно интеграции в, условно говоря, «малом круге»: в составе России, Казахстана и Белоруссии. Борьба «имперского» и «либерального» крыльев в российской власти уже хоронит идею ТС, т.к., например, одностороннее вступление России в ВТО, пролоббированное «либералами» в структурах власти в России, в нарушение согласованного ранее совместного вступления с Казахстаном и Белоруссией, уже ведет к нарушению интересов последних, особенно Белоруссии. Достаточно высокий уровень готовности интегрироваться с Россией сочетается у населения с гораздо более сдержанным отношением к перспективе приватизации российским капиталом ключевых активов белорусской экономики. Стабильно растет, например, отрицательное отношении к продаже России остававшегося в руках правительства Белоруссии пакета акций «Белтрансгаза». В сентябре 2012 г. НИСЭПИ зафиксировал заметное снижение настроений в пользу интеграции с Россией по сравнению с предыдущим периодом. Чувствительность ответа на формулировку вопроса об интеграции с Россией отражает многоплановый, амбивалентный характер отношения белорусов к своему восточному соседу […].

Непросты и интеграционные взаимоотношения в паре Россия-Казахстан. Стремительно растущие внутриэлитные (кланово-региональные) противоречия в Казахстане в условиях неопределенности политического будущего республики в целом не позволяют говорить о курсе Казахстана на евразийскую интеграцию как окончательно сложившуюся, устоявшуюся […].

Именуемая евразийской, эффективная интеграция России с Казахстаном и Средней Азией возможна лишь в среднесрочной политической перспективе, если вести речь о неких эффективных показателях интеграции, что подразумевает под собой наличие большого ряда не только экономических, но и политических консенсусов. Более того, исходя из указанного тезиса, важно разделить территории интеграции, что приводит к простому выводу: ни в России, ни в Казахстане (который, к слову, является стратегическим партнером Российской Федерации), ни в Средней Азии нет понимания – что же такое качественная интеграция. Активное политическое декларирование быстрого расширения Таможенного союза и уже в быстрой перспективе – Евразийского союза, за счет простого присоединения Киргизии, Таджикистана, а также Украины, – тому подтверждением.

Простейший анализ показывает, что в случае вступления Киргизии в Таможенный союз, заградительные пошлины повысят конкурентоспособность киргизских товаров в сравнении с китайским импортом. Правда при проблемной киргизской границе, что обусловлено недопустимой слабостью и коррумпированностью всех государственных институтов КР, сразу возникает вопрос: смогут ли пошлины ограничить контрабандные потоки? Ответ однозначен: заградительные пошлины на внешней (для ТС) границе КР будут иметь смысл только при присутствии на этой границе таможенников и пограничников из других стран ТС.

К положительным эффектам обычно относят также то, что вступление в ТС сделает рентабельным размещение объектов промышленности и сельского хозяйства на территории Киргизии. Отсутствие внутренних таможенных пошлин, единые фитосанитарные и технические стандарты должно привести к тому, что производитель из Киргизии получит доступ на рынки России, Казахстана и Белоруссии. Многие эксперты также обращают внимание на перспективу дальнейшего вхождения страны в Единое экономическое пространство (ЕЭП). Несомненным положительным результатом выглядит перспектива свободного перемещения капиталов, инвестиций, а для Киргизии, в первую очередь – рабочей силы.

Положительный эффект для совокупных счетов национального производства от вступления в ТС, если выстроить приоритеты, выглядит следующим образом:

1. Свободное перемещение рабочей силы в ТС (до 2 млн. граждан Киргизии).

2. Позитивные условия для развития сельского хозяйства (если сделать его в Киргизии т.н. «зелёным»). Это – перспектива т.н. «рекреационной» экономики. Вторая по значимости и перспективам статья экспорта КР на рынки ТС – продукция агропромышленного комплекса с упором на экологически чистые продукты. В случае устранения барьеров на границе Киргизии с Казахстаном перед киргизстанскими производителями откроются не только освоенные ранее рынки Алма-Аты и Алма-Атинской области, но и Центральный Казахстан, Урал и Сибирь. Снятие таможенных и пограничных препятствий может послужить хорошим стимулом для развития сельского хозяйства в КР, особенно с учетом экспансии банков из финансово состоятельных стран ТС (РФ, РК) в сегмент кредитования с/х и лизинга с/х техники.

3. Дальнейшее развитие и рост легкой промышленности, экспортные возможности которой даже в последние кризисные годы выросли (по остальным отраслям экономики КР однозначно присутствует только снижение, по ряду отраслей – ниже критических уровней (см. приложение).

4. Развитие туризма. Индустрия туризма КР также выиграет от вступления в ТС, значимо увеличится поток платежеспособных туристов и инвестиций в сектор, хотя многое будет зависеть от осуществления грамотной маркетинговой политики государства.

5. Горнорудная промышленность не будет доминировать в экспорте КР в страны ТС. Скорее всего, будет найден баланс интересов между «старыми» инвесторами из Китая, Канады, других стран, уже имеющих интересы в горнорудной промышленности КР и потенциальным интересом «новых» инвесторов из числа компаний стран ТС. В этой связи особый интерес вызывает специализация и кооперация КР по некоторым комплексным проектам горной металлургии в РФ, включая атомную промышленность.

Среди негативных моментов экспертами названы:

1) Понимая необходимость вступления в Таможенный союз в долгосрочной перспективе, необходимо осознавать, что это окажется чрезвычайно болезненным в краткосрочном плане (новая «шоковая терапия»). Средняя ставка таможенных пошлин должна будет вырасти до 10%, что сделает китайский реэкспорт значительно менее выгодным и уменьшит таможенные сборы почти на треть.

2) Канал реэкспорта на льготных условиях ВТО будет перекрыт на границе Казахстана в случае затягивания решения вопроса вступления в ТС. Но даже при вступлении в ТС это негативно повлияет на значительный слой торговцев, которые реэкспортируют 70% китайских товаров.

3) Повышение таможенных пошлин будет нарушать обязательства Киргизии перед ВТО, что приведет к колоссальным компенсационным штрафам, для выплат которых у КР отсутствуют какие-либо ресурсы. Необходимо отрабатывать новые протоколы с ВТО почти по 6 тысячам товарных позиций.

4) Одно из наихудших последствий социального характера – многократный рост цен на китайскую продукцию повседневного спроса, рост розничных цен в связи с поставками более дорогой продукции стран ТС. В этом плане необходимо изучение негативных последствий ТС для Казахстана […].

Многие производства в Киргизии, в связи с вступлением в ВТО (1998 г.), и массированным входом на рынки китайских товаров (поддержанных льготной налоговой политикой китайских властей, не случайно, например, хозяин «китайского» рынка «Таатан» в Бишкеке получил в 2012 г. одну из высоких государственных наград КНР за продвижение китайских бизнес-интересов), фактически утрачены. Поэтому использование условий ТС для восстановления национального производства на первом – прогнозируемо продолжительном – этапе будет воспользоваться трудно.

5) Вступление Киргизии в ТС есть не экономическая, а политическая задача, что может отрицательно сказаться на судьбе Евразийского экономического союза. Поэтому форсированный характер процесса, когда выставляют требования завершить процесс уже к концу 2013 г., является угрозой не только для самой Киргизии, но и для ТС в целом. Экономика Киргизии едва составляет 0,5% от экономики России, поэтому не интересует российские экономические круги. Покупательная способность населения Киргизии для бизнес-кругов РФ, РК и РБ делает практически нулевой ее значимость как рынка. Агрокультура, весь ее цикл, в текущем состоянии не внушает доверия. В легкой промышленности нужны реформы и трансформация. Горнодобыча блокирована местными криминальными группировками («басмачами»), что подтверждается огромным количеством примеров. Водно-энергетический комплекс, возможно, нужно развивать но не путем реализации мегапроектов, а строительством малых и средних ГЭС, и тепловых станций на местных углях.

6) Поток рабочей силы из Киргизии будет нарастать быстрее, чем приход проектов из стран ТС в Киргизию, что актуализирует проблему нехватки кадров в целом, а квалифицированных – в особенности.

7) В случае несогласования процессов экономической интеграции Киргизии (и Таджикистана) в ТС всеми тремя странами ТС и одновременного обеспечения безопасности стран, можно получить коридор нестабильности от границы Афганистана, которая с июля 2012 г. фактически открыта в районе Бадахшана, до Белоруссии.

8) Во всех трех странах ТС сильная президентская власть, а процедуры «парламентской» республики – Киргизии, не гарантируют продуктивного взаимодействия.

9) Киргизия за счет чрезвычайно слабого государственного аппарата может стать «внутренним оффшором» для стран ТС, где можно будет уходить от налогов и отмывать деньги. Также там возможны будет отмывание денег и мошенничество с возвратом НДС

10) Либерализация переноса специфики политический культуры и сопутствующего религиозного экстремизма из «тройки» Афганистан-Таджикистан-Киргизия в Казахстан и Россию.

11) В первую очередь Казахстан – в определениях realpolitique – будет против вступления Киргизии в ТС, так как в таком случае именно он будет буфером для России и именно он будет испытывать наиболее проблемные феномены, связанные с вступлением Киргизии в ТС,

Препятствием является также сложившийся в странах ТС образ Киргизии: только 12% россиян назвали Киргизию страной, с которой надо интегрироваться (по данным ВЦИОМ).

Рекомендации экспертов

Таможенный союз – это вызов состоятельности государства и системы управления в Киргизии, на который они в нынешнем своем состоянии ответить не способны. Не случайно главный персонаж «западного» проекта Роза Отунбаева публично настаивает на быстром вступлении в ТС уже в 2013 г. Она лоббирует это, имея в виду неизбежные негативные последствия для всех: и для Таможенного союза, и для России, и для Киргизии, и исходя из сложного опыта соседнего Казахстана. По сути, это простая провокация.

Одновременно группой политиков проектируется ухудшение отношения к «русскости», как таковой, поскольку именно хорошее отношение к России и русскому сдерживает пока западный проект для Киргизии от прямой реализации. Форсированное вступление в Таможенный союз в течение короткого времени прогнозируемо вызовет резко негативные социальные последствия, которые планируется перевести в антирусское, антироссийское, анти-постсоветское русло. Заключительной идеологической рамкой этого проекта может стать дата – 2016 год, годовщина восстания в Киргизии, полярно противоположно оцениваемого с точки зрения этнополитических характеристик […].

Поспешная инкорпорация Киргизии в ТС может дезавуировать саму идею Таможенного союза, поэтому необходима последовательная и точечная работа по эффективному сближению с учетом всех рисков. Для успеха интеграционных усилий необходимо, во-первых, создавать единый механизм контроля над выполнением всех договорных обязательств, в котором участвовали бы все стороны интеграции. Небезынтересной видится некая конфигурация условного Пограничного Союза, где уже на данном этапе могла бы осуществляться совместная охрана внешней границы с элементами таможенного контроля и с возможностью перехода в дальнейшем к правилам, уже действующим в ТС.

Понятие «таможенный» само по себе подразумевает включенность вопроса о границах. Поэтому, во-вторых, надо параллельно обсуждать совместный контроль границ стран Таможенного союза в целом, при сохранении контроля внутренних границ. Последнее означает, что вместе с расширение Таможенного союза надо заключать «Пограничный союз», конфигурируя его с ОДКБ. Новые участники ТС (КР, РТ в первую очередь) должны признать собственную неполную состоятельность в этом вопросе и право стран-учредителей ТС на доминирование в вопросах контроля […].

В-третьих, учитывая реальную экономическую и социально-политическую ситуацию, возможность расширения Таможенного союза ограничена в обозримой перспективе только формулой «3 + 3»: страны-учредители ТС – Россия, Белоруссия и Казахстан; и участники процесса вступления в ТС: Киргизия, Таджикистан, Украина. Понятно, что вторая цифра является переменной. В целом же это означает, что прием новых стран можно осуществлять только после выполнения ими всех требований по соответствию стандартам ТС во всех без исключения сферах: законодательной, практически-правовой, в сфере безопасности, в сфере участия в других международных организациях и иных международных отношениях, и т.д. […].

В-четвертых, правительству КР необходимо осознать, что резкого притока инвестиций и мощного подъема экономики ждать не приходится, а экспорт труда будет долго оставаться статьей доходов №1, как и в Таджикистане, практически в его нынешнем виде. Однако, в рамках конкуренции с тем же Таджикистаном и Узбекистаном, необходима программа повышения конкурентоспособности трудовых мигрантов. Уже сейчас идет фактически борьба на трудовом рынке России, одновременно, что является спецификой для КР, происходит конкуренция внутри мигрантского потока из самой Киргизии: за выходцев с севера Киргизии на рынках труда различных регионов России и, с этого года, Белоруссии. Их преимущества – хорошее знание русского языка, высокая социокультурная адаптация в славянской среде, большая, нежели у южан, светскость и открытость. Необходимо использовать пока еще действующие более щадящие условия получения российского гражданства (в целом для граждан КР) как мощный стимул для стабильной работы на местах.

В-пятых, при резком росте производства одежды и ее высокой ликвидности на рынках стран ТС, для Киргизии есть риски по потере конкурентоспособности в виду роста таможенных пошлин на ткани и фурнитуру, поступающие в КР из стран-членов ВТО. При грамотной политике поддержки производителей и экспортеров Киргизия может занять свою нишу в ЕЭП, став «большой фабрикой» или найдя свой путь по схеме «fast fashion» для некоторых российских, белорусских и казахстанских брендов, ныне использующих собственное производство либо аутсорсинг в странах Юго-Восточной Азии.

Наконец, ключевым и прорывным для Киргизии может быть создание мощных энерго-горнометаллургических кластеров (ЭГМК) по аналогии с Южно-Таджикским территориально-производственным комплексом. Особенно это актуально в аспекте будущего строительства каскада Верхне-Нарынских ГЭС и, пока гипотетически, Камбаратинской ГЭС-1, а также в случае пока имеющего проектный характер строительства железной дороги Казахстан – Киргизия – Таджикистан (ККТжд) как инфраструктурной проекции присоединения КР и РТ к Таможенному Союзу. Естественно, что реализация данного проекта, в полной мере отвечающего национальным интересам КР, абсолютно исключает лоббируемый КНР и ее агентами в госструктурах Киргизии проект железной дороги Кащгар-Ош-Андижан […]. В этом случае, с учетом большого потенциала месторождений полезных ископаемых и при условии расширения объединенной военной базы РФ в КР, включая южный регион […], можно будет говорить о серьезном потенциале таких ЭГМК в Киргизии. Например, это мог бы быть электролизный завод, производящий алюминий из местного сырья – нефелиновых сиенитов, используя дешевую и избыточную электроэнергию Нарынских ГЭС с возможностью эффективной логистики по железной дороге ККТжд. Мощная военная структура РФ/ОДКБ в данном случае необходима как гарант безопасности в среднесрочной перспективе, по мере обострения глобальной конкуренции мировых центров и полюсов силы в регионе.

IA REGNUM